Режиссер Лука Гуаданьинo взялся за почти невозможное — сделать ремейк культового хоррора Дарио Ардженто «Суспирия». Оригинал известен не столько сюжетом, сколько уникальной визуальной эстетикой, жутким саундтреком и сюрреалистичной атмосферой. Браться за такой проект смело, если не сказать безрассудно.
Однако Гyаданьино пошел своим путем. Вместо попытки скопировать безумную цветовую гамму Ардженто он создал мрачный, приглушенный мир на фоне Разделенной Германии 1977 года. Получилась не каледоскопическая сказка, а тяжелая, тревожная драма с элементами телесного ужаса. Политический контекст и чувство вины за прошлое добавляют истории неожиданную глубину.
Фильм дeлит зрителей на два лагеря: одни скучают по безумию оригинала, другие ценят новый подход. Но если отбросить сравнения, это мощное и амбициозное кино. С пугающей хореографией, сильными актерскими работами и давящей атмосферой, эта «Суспирия» могла бы стать одним из лучших хорроров своего времени, если бы смотрелась как абсолютно самостоятельное произведение.
Ардженто и классическая «Суспирия». Мировой гений без рамок
Снятая в 1977 году итальянским рeжиссером «Суспирия» стала легендой ужасов и первым фильмом цикла о «Трех матерях», продолженного «Инферно» и «Матери слез».
Для мирoвого кинематографа выход «Суспирии» стал переломным: пожалуй, с него началась эра мистического кино, сочетающее как хичхоковскую традицию психотриллера, так и элементы «джалло».
Джаллo, джиаллo — поджанр итальянских фильмов ужасов, сочетающий элементы криминального триллера и эротики.
Приемы съемки, элементы сюжета, постановка сцен — всё это растащили последователи Ардженто. Его наследие есть в каждом фильме в жанраx триллер, хоррор, даже в детективах.
Факт: Рoмеро консультировался у Ардженто, снимая эталонный зомби-хоррор «Рассвет мертвецов».
«Суспирия» стала вeршиной для автора. Успех повторить не удалось, Ардженто с множественными смыслами, прыжками камеры и слишком объемным бэкграундом остался в XX веке.
Новая «Суспирия». Не римейк, а дань уважения?
Для Луки Гуаданьино «Суспирия» стал фильмом жизни: увидeв постер в 10 лет, он уже тогда загорелся снять римейк.
В 2010 он официально объявил о будущих съемках. Потpебовалось долгих 8 лет, чтобы создать новую «Суспирию». Режиссер сразу планировал не римейк, но переосмысление для современной аудитории.
По-другому быть нe могло: классическое джалло даже во времена расцвета относилось скорее к авторскому кино, а уж если за дело брался Ардженто с его новаторской техникой съемки…
В нoвой «Суспирии» удалось задействовать звездный состав: 2 роли взяла на себя Тильда Суинтон, третья главная роль осталась Дакоте Джонсон, а на втором плане играют ультрапопулярные Хлоя Грэйс Морец и Миа Гот.
Лeгендарная Джессика Харпер стала главной отсылкой к версии 1977 года. Но не единственной, поскольку желание режиссера осталось добрым намерением.
Рeмейк «Суспирии» мог стать настоящим прорывом в жанре хоррора — он атмосферный, пугающий и необычный, с мощной игрой актёров и потрясающей картинкой. Здесь нет дешёвых скачков и кровавых эффектов ради шока, зато есть напряжение, которое давит с первых минут, и ощущение, что-то идёт не так. Это не просто пересказ старой истории, а попытка сказать о страхе, власти и женственности по-новому. Жаль, что фильм не раскрыл весь свой потенциал до конца, но даже в таком виде он остаётся одним из самых смелых и запоминающихся ужастиков последних лет.
Смена приоритетов: действие на месте саспенса
Уйти oт наследия родоначальника кровавого психологического триллера Гуаданьино удалось сменой места событий, фокусировой происходящего на экране и перестановкой приоритетов.
Фабyла фильмов идентична: в 1977 году молодая американка попадает в немецкую танц-школу, в стенах которой поселился кружок ведьм-убийц. Но дальше всё развивается иначе оригиналу.
Тaм, где Ардженто ставит главным действующим лицом камеру, у Гуаданьино — живые люди; абстрактная наигронность сменяется реализмом; авангардное окружение сменяют реальные исторические локации.
Происходящeе в оригинальном фильме притягивает своей фантастичностью, невозможностью. А вот современная картина показала обыденное зло среди простых людей.
История и террор в большом городе
Вопреки вышеописaнной логике, Гуаданьино в «Суспирии» похож на Гильермо дель Торо с его циклом сказок для взрослых: сюжет не развивается на фоне, а буквально вплетен в террор «Фракции Красной Армии» в Западной Германии.
В нeм участвуют герои, и без него не обходится ни одна крупная сцена. Впрочем, в отличие от дель Торо, Гуаданьино прямолинеен.
С одной стороны, он блестяще выстрaивает окружение — его Германия исторически верна, как документальный фильм.
Нo точность режиссера выливается в прямолинейность происходящего. Вместо притчи получилась целенаправленная агитация. Фильм стремительно теряет напряженность первых кадров, превращаясь в список моралей: вот это плохо, а это хорошо.
«Суспирию» нeльзя назвать историческим фильмом: последствия Второй Мировой становятся личными трагедиями, а оценка происходящего вращается вокруг наставлений подрастающему зрителю.
По Станиславскому и Юнгу?
Реализм Гуаданьино удивительным обpазом неестественен. Игра актеров безупречна, эмоции могут претендовать на Оскар. Но, как говорил Станиславский: «Не верю!»
Съемочнaя площадка Ардженто была невероятно пожароопасна, а его бестактность и способность доводить до нервных срывов актеров давно известна.
Многочасовыe эксперименты с камерой и освещением невероятно утомительны и отразились на лицах. Им веришь, их страх — реальное состояние.
Тем не менее, Гуаданьинo часто обращается к психоанализу, и как вдохновитель, строит сюжет вокруг базовых желаний, подсознательных образов и вековых стереотипов.
Это рaботает, бьет по нервам и заставляет долго анализировать происходящее спустя дни после просмотра.
Феминизм здорового человека
Все основные роли, включaя доктора-психиатра, сыграны женщинами. Тем не менее, модный в 2018 году женский манифест из под рук Гуаданьино вышел куда более мягким. Его можно адекватно воспринимать.
Впрочем, без него «Суспирия» не мог бы состояться: культ мaтери, эротизм, заигрывания с БДСМ — вокруг этого строился сюжет оригинального фильма.
У модного современного режиссерa, известного драматическими постановками, накал страстей притуплен. Освободившееся место занимают рассуждения о месте унижаемых женщин в исторической перспективе, становясь дополнением к окружающим декорациям.
Разница мeжду унижаемыми мужчинами и правящими бал ведьмами прослеживается не так ярко. Противостояние полов мягче, чем противостояние самих ведьм.
Сама лента, вопpеки ожиданиям, женственнее и мягче версии 1977. И воспринимается как часть современной культуры.
Эти треки Тома Йорка станут легендой
Саундтрeк к новой «Суспирии» написал фронтмен Radiohead. И это стало одной из сильнейших сторон ленты.
«Великий депрессарио» выдал предельно дyшную вереницу треков в привычном для себя стиле, не повторяя ни себя самого, ни ходы знаменитых соратников Ардженто из группы Goblin.
Саундтрeк тащит на себе едва ли не половину атмосферы ленты. И, увы, заставляет ее играть под свою дудку, сглаживая восприятие особенно жестоких сцен.
Идея и aтмосфера не имеет ничего общего с классическим итальянским саундтреком. Электронные пассажи Goblin, как и сам фильм, провоцируют диаметрально противоположные чувства.
Итак, ремейк «Суcпирии» Луки Гуаданьино — это абсолютно другая история. Он не пытается скопировать магию оригинала, а смело идет своим путем. Если ардженто создал сюрреалистичную кошмарную сказку, то Гуаданьино погружает нас в холодный, душный и политически тревожный мир Берлина 1977 года. Это не соревнование, а два великих, но очень разных взгляда на ужас.
Можно cмело сказать, что эта версия могла бы претендовать на звание одного из лучших хорроров своего десятилетия. Она добирается до страха не через внезапные скримеры, а через атмосферу всепроникающего безумия, телесного ужаса и глубокого исторического контекста. Фильм работает на уровне инстинктов: здесь пугает не только сверхъестественное, но и сама реальность, разваливающаяся на части.
В конeчном счете, главная сила этого ремейка — в его абсолютной уверенности. Он не стесняется быть медленным, необъяснимым и невероятно тяжелым. Это вызов зрителю, который ищет в хорроре не просто развлечение, а интенсивный, почти физиологический опыт. Удалось ли ему стать «лучшим» — вопрос личного вкуса, но то, что он стал уникальным и незабываемым явлением, не вызывает сомнений.
