Когда люди говорят о Майлсе Дэвисе, они часто вспоминают его революционные альбомы 1950-х и 60-х годов, и кажется, что он может спокойно почивать на лаврах после такого успеха. Однако в его последние десятилетия, 80-е годы, Майлс стал для многих неожиданной и дерзкой главой, которую его фанаты не сразу приняли.
Повернувшись после молчания, он окунулся в звучание новой эпохи, когда его музыка зазвучала с использованием электрических клавиш, синтезаторов и ритм-машин. Некоторым это показалось предательством джаза, но Майлс считал это естественным движением вперед, следуя за энергией клубов и улиц.
Он снова окружил себя молодыми музыкантами, которые были голодны до экспериментов, которые принесли с собой фанк, рок и поп-эстетику. Майлс, мудрый и опытный, не учил их, а впитывал их идеи, направляя своим уникальным звуком трубы. Получался взрывной коктейль из гения и смелости нового поколения.
Эта музыка была дерзкой, иногда минималистичной, а иногда вызывающе попсовой. Она не пыталась угодить критикам, а была живым отражением своего времени и вечного духа Майлса, который никогда не останавливается и всегда ищет новый звук впереди.
Несмотря на свой возраст и проблемы со здоровьем, Майлз Дэвис продолжал удивлять в последние десять лет, не оглядываясь на славу прошлых лет, а наоборот, бросаясь в самую гущу новой музыки. Он впитывал ритмы фанка, рока и поп-культуры, используя электронику и гитару, делая свою музыку резкой, бурной, порой даже агрессивной. Для многих это было неожиданным, но для Дэвис
Яркие годы
Майлс Девис всегда держал нос по ветру: в конце 40-х он играл модный cool jazz (его большой дебют в звукозаписи так и называется, Birth of the Cool), позднее — модальный джаз, затем электрический джаз-рок, фьюжн, классику двадцатого века с оркестром (Sketches of Spain). Он все время как бы прислонялся к модным стилям — року, психоделическому року, популярной музыке и т.п. — но всегда в результате выдавал нечто особенное, уникальное. И это уникальное, несмотря на вызывающую «неформатность» и ненависть пуристов, очень быстро становилось новым каноном Настоящего Джаза.
С восьмидесятыми, конечно, немного посложнее. Во-первых, в 80-е в популярной музыке трудно выделить главный тренд. Там нет главенства биг-бендов, как в 20-е, рок-н-ролла как в 50-е, панка 70-х. Там есть мешанина всего. Новая волна (Depeche Mode и Duran Duran), ранний рэп и хип-хоп, smooth jazz (Девид Сенборн, Spyro Gyra), «взрослый» рок вроде Ричарда Маркса, коммерческий «металл» (Bon Jovi, Motley Crue, Scorpions) и многое другое. Да еще всякое-разное старое никуда не делось. 80-е — золотое время для шоу-бизнеса вообще и рекорд-бизнеса в частности. В этот цветущий период Майлс Девис не «прислоняется» к какому-то одному тренду. Его альбомы, хотя и несут отпечатки всего вышеописанного, все равно остаются совершенно никуда не вписываемыми. С 1981 по 1991 год музыкант записал девять альбомов, и почти все они отличаются друг от друга, как собаки разных пород. Академическая музыка и рэп, блюз-рок и уютные саундтреки — это все создал один человек в последнее десятилетие своей славной жизни. Но обо всем по порядку.
Живая классика
Три десятка лет, все свои лучшие годы, Майлс Девис выпускал пластинки на фирме Columbia. Весь его новаторский джаз-рок и фьюжн — в той, «коламбиевской» дискографии. Венчает же эту дискографию альбом под названием Aura — это opus magnum в стиле, которому трудно подобрать название. Грубо говоря, это современная европейская академическая музыка с вкраплениями блюза (!) и рэгги (!!), записанная в Европе же. Сочинил все это дело датский джазмен по имени Пале Миклбо — трубач-самоучка, дирижер, композитор. Ему на тот момент сорок с небольшим, в его резюме — работа с датскими оркестрами, известными европейскими и американскими джазменами, а также репутация прогрессивного музыканта и новатора. Он — большой поклонник Майлса Девиса вообще и его легендарных оркестровых альбомов с дирижером Гилом Эвансом в частности.
Их сотрудничество — цепочка совпадений. В конце 1984 года Майлс Девис должен был (точнее, очень рад) отправиться в королевство Дания за Léonie Sonning Music Prize — престижной наградой с денежным содержанием, которая вручается с большой помпой выдающимся деятелям искусства. Майлс Девис, повторюсь, был очень рад ехать за этим призом, поскольку оным в свое время наградили Игоря Стравинского и Белу Бартока, а обоих композиторов, особенно Бартока, Майлс Девис боготворил всю жизнь. Теперь же он — в одной виртуальной тусе с кумирами. К тому же среди реципиентов награды он — первый джазмен и первый чернокожий.
По прибытии в королевство Дания Майлс знакомится с Пале и приходит в полный восторг от предложения записать альбом с оригинальным материалом датского коллеги с большим оркестром. Девис, между прочим, уже два десятка лет, со времен сотрудничества с Гилом Эвансом, не записывает оркестровой музыки. Наброски сочинения ему нравятся. Что-то из этого опуса он и Миклбо играют на церемонии вручения Sonning Prize 14 декабря в копенгагенском Falkoner Centre, но до завершения проекта, а тем более выпуска альбома еще далеко. Майлс уезжает в Штаты, возвращается в Данию через месяц (то есть уже в следующем 1985 году).
Тем временем Миклбо забронировал студию Easy Sound и собрал впечатляющий оркестр, включая музыкантов биг-бэнда Датского Радио, знаменитого датского контрабасиста-виртуоза Нильса Хеннинг Эрстеда Педерсена, его старого коллегу Девиса Джона Маклафлина и племянника Майлса Винса Уилбурна. Вся эта компания блестяще играет с чрезвычайно сложным материалом, который действительно «композиторский». Миклбо вдохновился работами Чарлза Айвза и Оливье Мессиана для своего сочинения, используя додекафонную технику, а не мелодии. Каждый трек носит название основного цвета спектра, плюс индиго и некий «электрический красный» — такой Пале видел ауру Майлса Девиса.
В то же время отношения между Девисом и Колумбией разрушаются. Почему это произошло — это отдельная история. Важно, что Майлс присоединился к Warner. Но он должен «Ауру» Columbia, которая, получив готовый материал, откладывает его. Альбом был выпущен только в 1989 году, и в 1990 году он был награжден премией «Грэмми» в номинации «Лучшее исполнение инструментального джаза».
Почти все фигуранты этой истории получили что-то хорошее. Лейбл — «последний великий альбом» великого джазмена. Майлс — возможность поработать, наконец, снова с большим оркестром, по которому он скучал. Принимавшая участие в записи экстравагантная перкуссионистка Марилин Мазур была приглашена в концертный состав группы Майлса Девиса, а впоследствии много лет играла с норвежским саксофонистом Яном Гарбареком (с ним же приезжала в Москву, где, кстати, сорвала не меньше аплодисментов, чем ее шеф). Пале Миклбо вписал себя в историю. Сейчас он живет в сельской местности, не пьет, не курит, не ест мяса, занимается буддистскими практиками. Женат. В Дании обладает непререкаемым авторитетом. Хотя, по уверениям датских коллег, ему «не западло» время от времени поиграть на трубе в маленьком клубе.
Техника молодежи
У Туту, альбома Майлса в 80-х годах, трудно найти название, а стилю тоже. Раньше его называли «техно-джазом», хотя изначально это было детройтской танцевальной музыкой. Однако сейчас его называют просто «джазом».
Маркус Миллер — виртуоз бас-гитариста, композитор, продюсер и отменно владеющий полудюжиной инструментов, включая саксофон и бас-кларнет, — был человеком, который сшил и сшил альбом Tutu для Майлса. Основной особенностью альбома было уникальное сочетание аналоговых синтезаторов, драм-машин, фирменной сиплой трубы Майлса и нескольких треков скрипки польского джазмена Михала Урбаняка. Маркус Миллер считает, что он делает то же самое, что и Гил Эванс, то есть дирижирует оркестром. Модные аналоговые синтезаторы могут воспроизводить звук медных духовых только в этом виртуальном оркестре.
Впервые за несколько десятилетий Майлс записывает материал, созданный сторонними людьми, а не им самим или сотрудниками группы. Джордж Дьюк написал одну вещь. Томи Ли Пума, второй продюсер, который больше всего отвечал за технические аспекты записи, вспомнил успешную кавер-версию Human Nature Майкла Джексона несколько лет назад и нашел еще один популярный поп-хит. Майлс предлагает пожилым джазменам сыграть песню Perfect Way английской нью-вейв-группы Scritti Politti, что приводит к их знакомству с текущей попсовой обстановкой. Ли Пума не возражал. Более того, предложил так назвать весь альбом.
Майлс Дэвис на концерте Nice Jazz Festival ’89
Любопытно, что тогда почти сложилось сотрудничество Девиса и ныне покойного Принца. Этот поп-фанк-певец к тому времени прославился так, что его даже сравнивали с Майклом Джексоном. Девис – один из кумиров Принса еще с детских лет; Девис о молодой звезде отзывался восторженно: «Это смесь молодого Джеймса Брауна, Джими Хендрикса и Чарли Чаплина». Принс написал пьесу Can I Play With U? и послал Девису запись с пометкой: «Сыграйте поверх моей музыки все, что считаете нужным». Песня понравилась. Миллер сочинил трек Full Nelson (Нельсон — настоящая фамилия Принса) для плавного перехода между Can I Play With U? и остальным материалом альбома.
Но, когда собрали альбом, оказалось, что сверхбодрое заводное творение Принса никак не вяжется с другими треками, более атмосферными. По другим сведениям, Принсу что-то не понравилось в конечном продукте и он сам чуть ли не настоял на том, чтобы исключить своё творение. В любом случае, песню положили на полку, как оказалось, навсегда: она потом всплывала только на бутлегах под названием Little Red Riding Hood. Майлс и Принс познакомились и играли вместе. Незадолго перед смертью Девис на концерте сыграл Penetration, написанную Принцем для него.
Альбом все-таки назвали Tutu — в честь южноафриканского священника Десмонда Туту, лауреата Нобелевской премии. Правда, говорят, что на языке йоруба «туту» означает что-то типа «человек, который ведет себя правильно, рационально, с достоинством». То есть cool практически! Альбом Tutu, вышедший в сентябре 1986 года, сразу принес Майлсу Девису новых поклонников — молодежь. Собственно, на неё джазмен и ориентировался, заявляя, что «те, кто ждут от меня cool или боп 50-х, пластинок не покупают». Реакция джазовой общественности на альбом была очень горячей: одни безоговорочно приняли его, сравнивая с Bitches Brew, другие услышали в этом только «музыку для кофеен». Тем не менее, очередную «Грэмми» музыкант получил в номинации «Лучшее инструментальное джазовое исполнение, солист».
Последние десять лет карьеры Майлса Девиса — это история о смелом движении вперед, а не о подведении итогов. Вместо этого он снова бросил вызов и себе, и слушателям, погрузившись в мир фанка, рока и электронных битов, создав саундтрек к бурному концу 80-х.
Его последующие альбомы, такие как «Tutu» и «Amandla», были острыми, ритмичными и наполненными синтезаторами, что характеризует музыку того времени. В этом заключалась суть Майлса: он всегда был в курсе событий современного мира. Даже с его известной хрипотцой трубой поверх танцевальных грувов он продолжал говорить на языке, который он выработал десятилетиями ранее.
Таким образом, последний акт его карьеры стал мощным напоминанием о том, что творчество не имеет возраста. Майлс Девис показал, что истинный художник не останавливается в развитии; вместо того, чтобы играть музыку для молодых людей, он создавал новую музыку вместе с ними, оставаясь постоянным авангардистом до самого конца.
